Большинство улиц современной Казани получили свое название в XX в. – как и во всех города, на это больше всего повлияла Революция и распад СССР. Однако нередко случалось и так, что многие названия улиц «кочевали» с места на место, поскольку получали их от своих обитателей. Примерно это и случилось с Узенькой улицей.
Современный житель Казани едва ли в своей жизни слышал такое название – неблагозвучное, просторечное и… окраинное. Неудивительно, ведь сегодня эта улица – небольшой аппендикс в Кировском районе, буквально в промзоне старых фабрик, ангаров и складских помещений. До революции улица называлась Поперечно-Набережной и располагалась в Игумновой слободе. К началу XX века в слободе действовали многочисленные кожевенные заводы, часть из которых принадлежала купцам Жегаловым, клееварочный завод, кожевенно-овчинно-шубные заведения Наумовых, и другие предприятия; самым крупным из них был химический завод Ушкова. Также на улице располагались частные домовладения, правда таких насчитывалось всего пять, а жителей – около тридцати человек. После Революции улицу, что показательно, переименовали в Рабочую и продолжили застраивать промышленными строениями.
Вид на Игумнову слободу Казани, конец XIX в.
Однако люди, знакомые со старой историей Казани, помнят и другую Узенькую улицу. Относительно небольшой участок современной улицы Островского до начала XX в. был плотно застроен деревянными бараками и редкими каменными домами. Суконная слобода, к которой относилась Узенькая улица, в то время имела репутацию бедняцкого района с кабаками, дешевыми ночлежками и публичными домами. Как и большинство своих соседей, улица получила свое название от жителей, для которых теснота и закрытость стали не только физическими, но и духовными основами. Казанский журналист Иван Андреев, будучи очевидцем разных событий дореволюционного города, описывал улицу так:
«Узенькая улица была настолько узка, что едва ли можно было подыскать более меткое, целиком оправдывающее себя, название, чем то, которое она носила. Чтобы разъехаться встретившимся на ней двум подводам, нужно было потратить не мало усилий и времени, за которое возчики, не спеша, успевали послать не один десяток крепких фраз и по адресу друг друга, и по адресу ни в чем не повинных лошадей. […] Но это в первом квартале. Во втором же могла проехать только одна подвода и потому каждый, кому встречалась редкая надобность ехать сюда, прежде чем въезжать в эту трубу, пускался в изыскания, не едет ли кто с противоположной стороны».
Суконная слобода в конце XIX в.
На Узенькой улице не было тротуара, а освещали ее лишь два бледных керосиновых фонаря. Впрочем, плохое освещение хотя бы изредка скрывало другую проблему. Улицу, вне всякого сомнения, можно было назвать и Грязной. Не просыхая все лето, самое плачевное состояние она сохраняла у моста, пересекавшего канаву. Обычным делом было услышать ночью, как на Узенькой улице кричит о помощи очередной гуляка, случайно забредший в незнакомый район и увязший в вековой грязи. Жильцы же в свою очередь не спешили к нему на помощь – «Свои все дома, а эти больше не сунутся» — вот и весь ответ несчастному, оставленному самостоятельно выбираться из Гримпенской трясины Суконки.
Отношения жителей улицы сегодня назвали бы камерными – в том смысле, что круг общения ее обитателей как правило замыкался в себе, манера общения, походы в гости и обмен скудными продуктами шли по заранее оговоренному сценарию, где за речами о занятости зачастую скрывались банальные денежные проблемы.
«Общественная жизнь города протекала мимо Узенькой улицы. Газета здесь была такою же редкостью, как находка учеными новых образцов клинописи. Но зато обитатели избушек Узенькой улицы хорошо знали друг про друга всю подноготную, вплоть до того, кто что сегодня готовит на обед. К тому-же это и не представляло особых трудностей: женщины то и дело забегали к соседям – занять луковку или другую какаю-либо мелочь».
В конце девяностых годов XIX века жителям объявили о долгожданном «расширении». Однако в конечном итоге оно свелось к тому, что из разваливающейся лавки на углу Узенькой и Первой Поперечно-Большой улицы переехал мясник Брюшков, а саму лавку вскоре разобрали. На этом расширение и закончилось. В советское время улицу действительно расширили, причем настолько, что по ней даже пустили трамвай. Но уже в 1990-е почти все дома на этом участке были снесены.
Участок улицы Островского — бывшая Узенькая улица, 1985 г.
Эти и многие другие сюжеты из истории дореволюционной Казани взяты из воспоминаний Ивана Андреевича Андреева, корреспондента нескольких раннесоветских газет. В период своей продолжительной болезни, с 1932 по 1937 гг. он составил мемуары под названием «Силуэты старой Казани», в которых описывал городские легенды и мифы, чудаков и знаменитостей. Ознакомиться с полным текстом воспоминаний можно в отделе редких рукописей научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского.