На Право-Булачной улице Казани, там, где когда-то располагалась баня №1, стоит приземистый двухэтажный каменный дом. До революции нижний этаж был занят наборным и печатным отделениями, а на верхнем этаже размещались литография, переплетная, а также контора и квартира их владельца – Перова. А немногим раньше здесь был кабак, основателем которого был отец владельца типографии – Семен Перов. Среди рабочих типографии нет-нет, да и ходили слухи, что здание было приобретено Перовыми на не совсем законные средства. Когда Перовы были еще кабатчиками, сыновья Иван и Ефим были понятыми при расследовании убийства в кабаке приезжего купца, при котором должны были быть большие деньги – но их не оказалось.
Улица Лево-Булачная в 1950-е гг. Справа — бывший дом №50, некогда Баня №1 и Типография Перова.
Вообще, кабатчики часто залезали в карман опьяневших и потерявших сознание гостей. Ограбленный и выброшенный на улицу, посетитель не сразу приходил в себя. Полицейские же, часто получая щедрые дары от кабатчиков, часто занимали их стороны, спуская дела на тормозах. Помимо этого, кабатчики часто практиковали прием в заклад ценных вещей, которые впоследствии редко выкупались и оставались в пользовании новых хозяев. Капитал любого кабатчика, в том числе и Перова, таким образом нередко оказывался нечистым на руку. Возможно, памятуя о подобном образе в глазах горожан, Иван Перов, после смерти отца разделился имуществом с братом, переделав бывший кабак в типографию.
Булак в районе бывшей типографии во время разлива, 1926 г.
Комнаты первого этажа типографии были чудовищно тесными. Наборщики ютились в узком пространстве, заставленном потемневшими от времени реалами со старыми сбитыми шрифтами. Можно прибавить к этому тусклое освещение из-за заколоченных окон и тусклых ламп, работавших вечером вполсилы из-за литографской машины, поглощавшей большую часть энергии от нефтяного двигателя. Из-за тесноты, недостатка света и запаха дизеля рабочие прозвали свою типографию «коптиловкой». По воспоминаниям И.А. Андреева, последнюю ложку дегтя добавляли частые визиты самого хозяина.
«В низенькой и узкой, похожей на щель, двери появлялась широкая лысина, и Перов, согнувшись, влезал в комнату. Высокий, с большой седеющей бородой, он останавливался у порога, медленно обводил всех наборщиков испытующим неприветливым взглядом и затем, вытянув вперед жилистую, похожую на лапу паука, руку, произносил: «Фу-у, как жарко!». Наглядевшись на наборщиков, Перов уходил, провожаемый ироническими и горящими ненавистью взглядами.»
Излюбленным занятием Перова была неспешная выдача получки наборщикам по субботам. В четыре часа он приглашал нескольких своих любимцев, которые всегда получали зарплату без задержек. Затем наступала очередь остальных рабочих, которых Перов неторопливо вызывал по фамилии, не забывая при каждом удобном случае напомнить наборщику о его недочетах, ошибках и несговорчивости. В шесть часов Перов резко поднимался и уходил к всенощной в Тихвинскую церковь, где был старостой. Вернувшись через полтора часа, он продолжал экзекуцию над своими подчиненными, нередко обсчитывая каждого на полтинник – сумма небольшая, к инспектору с такой проблемой не побежишь, но моральный дух такое отношение подрывало регулярно. О печальных результатах такого отношения вспоминает И.А. Андреев:
«Так, в одну из суббот, наборщик Суетин, в гневе, вызванном долгим ожиданием получки и очередным обсчетом, сойдя в наборную, сорвал висевшую в углу икону и с размаха швырнул ее на пол. Икона разлетелась вдребезги. Наборщики уговорили Суетина поскорее покинуть типографию. Едва только Суетин ушел, к в наборной показался взбешенный Перов, оповещенный кем-то из своих подхалимов о случившемся. Бросив взгляд на осколки иконы, валяющиеся на полу, Перов ринулся назад. Через несколько минут он, тяжело дыша, вновь появился в наборной и, зло обводя взглядом дожидающихся получки наборщиков, с досадой и сожалением выдохнул: «Ну, счастье его что не догнал… Убил бы!». Наборщики безучастно смотрели в стороны и молчали, втайне радуясь тому, что Суетин успел уйти и что желчь еще раз попортит здоровье Перова.»
Перов немногим пережил Первую русскую революция, умерев в 1906 году. Управление «коптиловкой» взял на себя его племянник – и жизнь в ней потекла прежним чередом до следующей революции. Эти и многие другие сюжеты из истории дореволюционной Казани взяты из воспоминаний Ивана Андреевича Андреева, корреспондента нескольких раннесоветских газет. В период своей продолжительной болезни, с 1932 по 1937 гг. он составил мемуары под названием «Силуэты старой Казани», в которых описывал городские легенды и мифы, чудаков и знаменитостей. Ознакомиться с полным текстом воспоминаний можно в отделе редких рукописей научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского.