Вопрос с жильем в дореволюционной Казани никогда не стоял достаточно остро. При большом усердии человек любого достатка мог найти как просторную квартиру в центре с полным пансионом, так и затхлый уголок на окраине – все зависело от кошелька. Те, кто предпочитали экономить на жилье, нередко знакомились с домовладельцем Файзуллиным.
Три двухэтажных деревянных дома стояли на улице Ближне-Архангельской (на пересечении современных Назарбаева и Хади Такташ), у самой дамбы через Кабан. Сам же хозяин жил за озером, в Татарской слободе. Как пишет И.А. Андреев в своих воспоминаниях, дома были построены на живую нитку, не оштукатурены внутри, не оклеены, полы и окна не окрашены. Все постройки были возведены на насыпной земле, отчего дома осели, прогнувшись в своей середине, отчего походили на гигантские седла.
«Все говорило о том, что при постройке этих домов преследовалась одна цель: как можно меньше затратить на постройку и больше получить дохода от домов».
Доходные дома Файзуллина на ул. Ближне-Архангельской, нач. XX в.
Не лучше дела обстояли и с двором, окруженным с двух сторон никогда не просыхавшим болотом. Когда разливался Кабан, владения Файзуллина превращались в полуостров, и для того, чтобы общаться с внешним миром, на тротуар столбиками укладывали кирпичи и на них клали доски.
Большинство квартиросъемщиков, в стремлении сэкономить хотя бы часть средств, часто сдавали в своих и без того небольших квартирах кухни, прихожие, углы. Теснота и многолюдие получались такие, что казалось, в каждую квартиру понаехали гости, и что гости эти вот-вот уедут и все снова войдет в свою колею. Однако гости не уезжали, дом кишел людьми как муравейник, за что и был прозван Ноевым ковчегом. Скопление людей, затхлого болота и грязи порождали две болезни – чесотку и куриную слепоту. Первую лечили купленной за три копейки в аптеке политаниевой мазью, а куриную слепоту – коровьей печенью, которую варили, пили бульон и держали глаза над его паром.
Населяли дом преимущественно чернорабочие, ломовые и извозчики, а также небольшая часть молодежи, работавшей на ближайших заводах. В летнее время, спасаясь от духоты и клопов, население домов с кучей постельного белья вылезало во двор и располагалось ночевать на телегах, досках или прямо на земле.
«Мужчины, женщины, дети укладывались вповалку, и двор в такие ночи походил на стан Батые, осаждающего город»
— писал А.И. Андреев.
В конце 1900-х гг., в один из летних дней над самым большим корпусом Ноева ковчега взвился черный столб дыма. К приезду пожарных, корпуса ковчега пылали как костры. Через три часа на месте бывших домов торчали только остатки печей и догорали головни. Файзуллин за сгоревшее имущество получил большую страховку, а население ковчега разбрелось по окраинам города в поисках нового пристанища.
Эти и многие другие истории вы можете прочитать в воспоминания А.И. Андреева «Силуэты старой Казани» — казанского журналиста, составившего в 1930-е гг. мемуары о совей дореволюционной молодости.