Начало Великой Отечественной войны застало врасплох советских ученых. Конечно, большинство из них так или иначе ощущали назревающую катастрофу, но были ли они к ней готовы? Химики Казанского университета в первые дни войны готовились отправиться на фронт вместе со своими коллегами, и многие действительно ушли в армию: среди них ассистенты Ф. Файзуллин и Н. Майоров, доценты С. Громаков и М. Головощапов и другие. Однажды повестки одновременно получили 7 талантливых доцентов университета: геолог Б.В. Селивановский, физик Е.К. Завойский, биолог И.Г. Валидов, математик Б.Л. Крылов, географ Б.В. Батыр, а также химики А.Г. Репа и А.Ф. Богоявленский. Александр Феоктистович Богоявленский (1908-1985) на момент начала войны был доцентом на кафедре неорганической химии КГУ, а позднее, с 1945 по 1953 гг. возглавлял эту кафедру как заведующий. Свой «призыв» он описывал в своих воспоминаниях:
«Не сговариваясь, ранним утром, с рюкзаками и полной «походной выкладкой» мы вошли в вестибюль проститься с университетом. Покурили, побалагурили и вдруг входит ректор К.П. Ситников. Увидев нас, он подошел с вопросом: «Вы зачем здесь?». Мы пояснили. Он отобрал наши повестки со словами «Ждите меня, не расходитесь», круто повернулся и вышел на улицу, где стояла его пролетка, сел в нее и уехал. В те годы ректор пользовался пролеткой на дутых шинах, запряженной серой, в яблоках лошадью. Автомобили в городе насчитывались единицами. Возвратился ректор довольно быстро и отправил нас по домам со словами: «Ждите другого вызова», что мы и исполнили. Очевидно, мы были в числе последних, на кого мог рассчитывать университет для начала учебных занятий после войны.»
Плакат в Лядском саду Казани, 1942 г.
Тем же летом 1941 года Богоявленского и еще пятерых преподавателей командировали на заливные луга левой поймы Волги, напротив деревни Ташевки. Была поставлена задача: накосить и заскирдовать максимально возможное количество сена. В университете им был выдан весь необходимый инвентарь – косы, механические грабли, лошадь и прочее. Среди командированный оказался и Евгений Константинович Завойский (1907-1976) – впоследствии известнейший советский физик, открывший явление парамагнитного резонанса. Прибывшие на место научные светила быстро поняли, что косить траву Завойский не сможет, а потому ему была вручена лошадь и механические грабли для сбора сена. Как вспоминал Богоявленский, Евгений Константинович – обаятельный, скромный и предельно застенчивый, абсолютно не был приспособлен для такой полевой жизни и работы. Остальные со смехом наблюдали, как он пытался заставить далеко не резвую лошадь тащить механические грабли:
«Вволю налюбовавшись этой картиной, А.Г. Репа взял из рук Завойского кнут, взмахнул им с крепкими мужскими словами и.. лошадь довольно резко зашагала. Вручив обратно вожжи, Репа пояснил, что это лошадь больше привыкла к крепкому слову, чем к удару кнута, и посоветовал пользоваться словом «покрепче». У Евгения Константиновича вначале ничего не получалось, его «крепкие слова»: «Но, пошла, гадкая», «Ну, черт, пошла», ни к чему не приводили. Лошадь ни с места. И вдруг, однажды мы с удивлением услышали и от него крепкие и даже «крепчайшие» слова и увидели на лице этого скромного, стеснительного человека улыбку удовлетворения от резвости лошади. Группа задание выполнила, хотя и наработала на руках крепкие мозоли.»
Завойский Евгений Константинович (1907-1976)
Множество подобных испытаний перенесли на себе студенты и преподаватели Казанского университета. В декабре 1944 года группа преподавателей из 4-5 человек была командирована за дровами в один из леспромхозов под Казанью. Для группы был выделен трехтонный грузовой автомобиль. Возвращаясь, они расположились на дровах и сильно продрогли. В ночь на новый 1945 год Богоявленский, бывший в этой группе, заболел воспалением легких и больше месяца лечился под присмотром доктора П.В. Дезидерьева. В конце февраля его ждала неожиданная встреча:
«Ко мне в квартиру (жил я в доме по ул. Посадской возле вокзала, ныне эта улица им. Володарского) зашел профессор Б.А. Арбузов, подарил две, сделанные лично им стеклянные сосульки (одну, к сожалению, разбила дочурка, вторая сохранилась до сих пор) и сказал, что возникла необходимость принять мне кафедру неорганической химии. Согласие на заведывание мною было дано и с того времени началась моя деятельность в новом амплуа в той области науки, которая несколько отлична от физической химии.»
Борис Александрович Арбузов (1903-1991) в Химической лаборатории КГУ, 1940-е гг.
Наводненная кадрами и ресурсами, кафедра эта к началу 1945 года обеднела ввиду отъезда эвакуированных институтов Академии наук СССР – не хватало и людей, и оборудования. Первое посещение Богоявленским ее лаборатории его разочаровало: повсюду был оставленный мусор, разбитые склянки и пустые ящики. Только мебель и вытяжные шкафы напоминали о химических экспериментах. Кафедру пришлось восстанавливать с самого начала: оборудование принесли со складских помещений чердака главного здания университета, пригласили дополнительных преподавателей. К сентябрю 1945 года кафедра неорганической химии была вновь восстановлена и получила возможность организовать химический практикум для студентов. Начинался новая эпоха в жизни университета.
В коллекции Воспоминаний вы можете ознакомиться с полной версией воспоминаний А.Ф. Богоявленского, а также многих других студентов и преподавателей Казанского университета, заставших работу и учебу в непростое военное время.